Вверх страницы
Вниз страницы

Fables Within

Объявление

ОЧЕНЬ ЖДЕМ:Джека Хорнера, Волчат и Принца Чарминга
МЭРИЯ ГОРОДА ИГРОВОЕ ВРЕМЯ:
июль 2015
Добро пожаловать на ролевую игру по комиксам «Fables», где герои сказок и легенд живут рядом с обычными людьми. Вы можете подробнее ознакомиться с сюжетом в соответствующей теме, или задать вопрос в гостевой.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables Within » Архив незавершенных эпизодов » [13.08.1960] Nine Fox Tales


[13.08.1960] Nine Fox Tales

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Дата: 13 августа 1960 года
Место и время: Киото
Участники: Абэ-но Сэймей, Сноу
Описание: Просыпаешься ты в древней усыпальнице, но будит тебя в этот раз не прекрасный принц, а лисий сын в белой хламиде и с хитрой физиономией. И прямо таки задумываешься, а не  много ли вокруг тебя...представителей семейства псовых?
http://cs618421.vk.me/v618421940/17894/pFq_2h8SS9g.jpg
[audio]http://pleer.com/tracks/12160974dNjq[/audio]

0

2

У Сеймэя никогда не было времени горевать: времена сменялись одно за другим, неторопливо, но неизбежно, требовали от своих не совсем обычных спутников изменений и ловкости. И — своевременности. Вот уж чего было не отнять у онмёджи, так это умения вовремя и очень тихо уйти, что он, собственно говоря, и сделал, с привычным мастерством растворившись в вечно шумном и удобном потоке улиц столицы. Абэ-но Сеймэй точно знал, что — сколько бы ни прошло удивительно коротких столетий — это место всегда будет для мироздания особым. Не только Киото, нет, хотя в первую очередь, конечно же, именно он; но Япония в целом. Скрываться же предпочитал у всего человечества под самым носом, путешествуя неторопливо, останавливаясь на десяток-другой лет в приглянувшейся деревне, а потом снова уезжая; ну, а если вдруг возникали проблемы, его нехитрая наука отводила чужое внимание на что-то более занятное, чем скромный и добродушный целитель со слегка старомодным говором.

Когда закончилась жизнь Сеймэя-Придворного-Мистика, истончившись за чертой восьмидесяти пяти лет, подошли к концу и тот быт, и образ жизни, и связи, которые были так дороги Императорскому советнику. Только вот горевать, конечно же, времени никак не было.

Край веера мягким предостерегающим шелестом коснулся маски, очертил полукруг и замер, отсвечивая матовым янтарем в мерцании свечей. Сеймэй знал эти знаки почти как свои пять пальцев, он следил за ними долгие годы, лениво и размеренно, не пытаясь обгонять события, которые непременно дойдут до своей развязки. Своевременно, опять же. Всегда своевременно. Эти знаки окружали его сейчас голодной стайкой, извиваясь белесой дымкой у самой границы слабо мерцающего в сумерках круга, и печать — четкая роспись, оставленная твердой рукой — на их лбах еще не поблекла. Было бы замечательно самому взять в руки кисть и начать завершающий оборот круга старых обид, еще немного пожить в покое и неведении маленьким человеком, врачевателем человеческих душ и тел, но...

Как всегда, коварное «но» отвело его собственный взгляд крепче любых чар, приняв  облик женщины настолько же красивой снаружи, насколько и занятной внутри своей фарфорово-белой оболочки. Абэ но Сеймэй положил сухую ладонь на лоб несчастной и, склонившись, пропел свое заклинание, умело, как пастух, выводя из нее глубокий черный сон. То, что было дремотой, тяжелым бархатным отрезом спустилось к ногам и издало густой, грудной стон.

«Ну конечно, конечно» - словно успокаивая что-то внутри себя, неслышно пробормотал заклинатель, расплываясь в улыбке, и несколько раз щелкнул веером, ударив себя по бедру. - «Кем бы мы были, если бы не попытались одурачить друг друга».

Отредактировано Abe no Seimei (2015-06-14 13:33:21)

+1

3

Кажется, у Сноу вошло в привычку просыпаться где-то чертовски близко к собственным похоронам. Она было прижмурила глаза опасаясь увидеть над собой лицо Чарминга… ну или какого-нибудь еще любителя одиноких мертвых девушек. Однако суровая реальность оказалась чуть более удивительной, чем ее обычная, сказочная.

Мужчина – да, кажется, это был именно мужчина, хотя причудливая восточная маска почти полностью скрывала его лицо, а под белой хламидой фигура угадывалась с большим трудом – на принца или некрофила не был похож вовсе. Единственное противоправное деяние, в котором Сноу могла его заподозрить, это в практике человеческих жертвоприношений – висящий в воздухе аромат благовоний, чадящие светильники и жесткий каменный короб усыпальницы, на котором лежала мисс Уайт, только укрепляли ее худшие подозрения. Однако она все еще была жива, ритуального ножа в руках незнакомца не наблюдалась, а веером в его руке вряд ли можно было кого-нибудь убить… Хотя тут ведь как, Сноу приходилось на своем веку встречать уникумов, которые ухитрялись отправить человека на тот свет даже с помощью хлебного мякиша. И…

…Постойте, а где ее одежда? Последний раз, когда девушка была в здравом уме и твердой памяти, она была обладательницей вполне себе пристойного гардероба в стиле new look, а вовсе не полупрозрачного погребального полотна, делающей ее похожей на какой-нибудь упырицу-покойницу из Южного Руса – не хватало только веночка на голову, да летающего гроба.

- Э… сэр. – Сноу натянула жесткую  льняную ткань до подбородка. – Вы не подскажете, где я… где мы… А.. вы вообще говорите по-английски? – мисс Уайт запоздало сообразила, что одежда ее визави как-то мало напоминала европейскую, да и антураж вокруг разительно отличался от слегка готичных или неоклассических склепов на нью-йоркском кладбище.

Она все же спустила со своего постамента босые ноги, готовая в любую секунду пуститься в бегство  – пол был холодный, каменный, и, хотя ощущение было не из приятных, это лишний раз подтвердило, что все происходящее - не морок и не сон.

+1

4

Несмотря на всю прожитую историю, Абэ-но Сеймэй не относился к гайджинам предвзято, пусть даже прямо сейчас был готов вопреки своим привычкам отпустить крепкое словцо-другое. Женщина-ками спустила ноги, поставила босые стопы на ледяной пол, а сын Кудзунохи только и сделал, что вздохнул обреченно. Колкий ветерок пронесся по камню, задев край каригину, а Сеймэй, конечно же, снова вздохнул. «Сам дурак, Сеймэй,» - подумал он, пока голенью (да даже не голенью толком, а шелковыми сашинуки мазнул) оттолкнул стопы женщины от пола; но тут ведь дело какое — нельзя же ждать от чужестранца сознательности в вопросах деликатных и мистических. Тени взвились по углам, одна — в круге, пламя свечей колыхнулось, смазывая границы предметов.

Как бы ему хотелось, чтобы сейчас где-нибудь неподалеку обнажил свой меч Хиромаса; все таки благородный род Гэнджи был удивительно хорош, когда дело касалось стали. Но нет, не стоит ждать что чудак-аптекарь растерял свою сноровку или привязался к давнишней привычке перекладывать грязную работу на плечи одного хорошего человека. Одним изящным, легким движением мастер снимает с лица маску и подталкивает ее в полете — кончиком веера еще вверх, певучим шепотом открывая сю и связывая одно с другим. Маска рассыпается мелкой звездной пылью, осыпая не-мертвую-мертвеца и сына Кудзунохи едва мерцающими искрами.

Сеймэй из Абэ чуть раздраженно топает ногой в легком и устаревшем до невозможности башмаке, обводя бумагой границы между одним и другим миром. Он распутывает надежный узел, стихами убаюкивая и распуская плененных духов, и почти даже сожалеет о том, что за века не сталкивался ни с чем, сложнее... с чем бы таким сравнить? Велосипеда?
Да, они привязывались к старым привычкам — в одежде, в еде, в питье, в колдовстве — и в неумолимом течении времени, когда что один, что второй с затаенной радостью находили лазейку в безыскусном мироздании, чтобы вернуться к чему-то привычному и знакомому, запылившаяся вражда все больше и больше принимала облик занятной игры: Справишься ли? Помнишь ли? А ну-ка давай посмотрим.

– <Теперь можно,> – расплылся в улыбке Сеймэй, чуть кланяясь и подавая занятной даме руку. – Добро пожаловать в Киото, госпожа. Не хотите ли вы покинуть этот чудесный, но все-таки чужой дом?

Свечи мазнули серебристым по стенам, высветив взгляд, преисполненный дружелюбной издевки. Ребусы старого знакомого были, конечно, увлекательным занятием, но сегодня онмёджи не очень-то горел желанием разбираться в хитросплетениях связанных сю и едва заметных следах; женщина в платье с запахом налево вызывает любопытства как-то решительно больше. Приоритеты, знаете ли.

+1

5

Не настолько уж Сноу была бесталанной в области магии, чтобы не почувствовать и не заметить, что в склепе творилось что-то неладное. Долгое корпение над бумажками и бесконечная работа на благо Фэйблтауна конечно сделали ее куда более приземленной, чем требовалось бы ученику чародея, но всё ж таки она оставалась Сказанием, а значит – существом у которого магия в крови. Ну… так или иначе.

Так что благородный жест онмеджи она восприняла сначала с испугом, а после – с запоздалой благодарностью, хоть первым порывом и было треснуть его по голове глиняной миской, в которой до сих пор лежал сморщенный и почерневший рис – явно последнее подношение покойному.

- Киото? – зрачки новоявленной ками расширились от удивления. - Но… как это возможно? – Она точно помнила, что засыпала в Вудленде, и вообще Белоснежка имела устоявшуюся привычку проводить ночь в собственной постели, хоть это и делало ее мишенью для постоянных подколок со стороны сестры, поскольку Рози считала подобное постоянство грехом, ведущим исключительно к одинокой жизни с сорока котиками. – Сэр… Доно… Простите, я не знаю вашего имени… - Сноу тщетно пыталась вспомнить приличествующие положению восточные правила этикета, которыми она, впрочем, никогда и не интересовалась. – Может быть вы поясните, как и почему я очутилась здесь? Не вы ли перенесли меня сюда? – Колдун был не слишком похож на коварного похитителя спящих девушек, но если все же виновником ее путешествия за океан был именно он, то неплохо было бы услышать хоть какую-то версию происходящего.

Впрочем, японец прав, вопросы могут подождать, а пока не мешало бы убраться отсюда подальше – в саване или без него. Не без опаски она оперлась о руку незнакомца и сделала несколько шагов к выходу, гадая о том, что встретит ее снаружи. Оставалось смутно надеяться, что переместилась Сноу исключительно в пространстве, а не во времени. Было бы крайне неудобно оказаться в Киото где-нибудь веков пять назад, тогда вернуться в Фэйблтаун будет более чем проблематично.

Вопреки ее тревогам за порогом усыпальницы было вполне обычное кладбище, хоть и старое – часть каменных плит уже покосились от времени и были порядком потрепано ветром и дождями. В нескольких ри от них, раскинулся город, и закатные лучи солнца отражались в стеклах многоэтажек и в стальном переплетении мостов.

+2

6

За порогом, прорезая серые тени и оранжевые закатные блики лазурной лентой, вьется пронзительно-синяя бабочка, тонкие крылышки останавливают свет и отгоняют тень, стремительный танец отделяет невидимый глазу круг от шума и отдаленных голосов. Сэймей любит свой мир, но не любит мир этот, он стремительный и надрывный, заглатывает все живое в потоки и водовороты, не выпуская из цепких лап даже вдали от своих границ. Это сю взывает к разрушению до основ, создает бесконечное количество маленьких подобий жизни, имитируя процесс творения только затем, чтобы перестать быть. Печально смотреть на пресыщенность и увядание в одном сосуде, но что тут поделаешь — искусственная жизнь не становится менее настоящей, какой бы покалеченной и изломанной ни была.

Колдун вновь опускает взгляд на босые ноги молодой женщины — далеко она не уйдет по этой чешуе ново-временного существа, влезшего в шкуру старого города, битому стеклу, асфальтовой крошке и острым камням — и неторопливо достает из-за пазухи лист тонкой, почти прозрачной бумаги. С видом непринужденным и отстраненным, словно самое время для безыскусных поделок, Абэ-но пожимает плечами:

– В этой земле, госпожа, есть разные тропки, дойти по которым можно и на самый край мира.

Занятную фигурку вырывает из гибких пальцев легкий ветерок, кружит, путая с травинками и пылью, и спустя один вдох останавливает в двух шагах от белой госпожи молочную, пенно-прозрачную кобылу. Из широких дрожащих ноздрей вырываются облачка пара, спутанная грива скрывает глянцевый оникс глаза, Сэймей манит их спутника раскрытой ладонью и гладит по кипельно-белой, покорно склоненной переносице. Со слабым шелестом шелка прорицатель опускается на колено, предлагая гостье бедро и плечо оттолкнуться.

На востоке сгущаются тучи. Как только женщина коснется стопой края его каригину, взлетит легче перышка на широкую спину кобылы; Сэймей смотрит на небо над горизонтом и улыбается снова слушая размеренный бой барабанов, эхо от эха, осыпающееся с вороньего крыла. Старые улитки никогда не меняются. Только ползут по склону, ползут, избегая ветров и вод, и следы зарастают травой.

– Шторм принес вас сюда, госпожа. Шторм и унесет, – маленький синий камень он припечатывает ладонью к земле, шепчет тому несколько добрых слов и коротким прыжком оказывается позади облаченной в саван принцессы. На черные ее волосы падают первые капли воды, вторые оставляют темные разводы на рукавах и белого каригину, и грубого льняного полотна. Абэ-но накидывает на тонкое женское запястье затертые деревянные четки и взмахом руки задает направление; зверь дрожит боком, бьет копытом и гнет шею, оставляя за собой непроницаемую стену дождя.

+2


Вы здесь » Fables Within » Архив незавершенных эпизодов » [13.08.1960] Nine Fox Tales


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC