Вверх страницы
Вниз страницы

Fables Within

Объявление

ОЧЕНЬ ЖДЕМ:Джека Хорнера, Волчат и Принца Чарминга
МЭРИЯ ГОРОДА ИГРОВОЕ ВРЕМЯ:
июль 2015
Добро пожаловать на ролевую игру по комиксам «Fables», где герои сказок и легенд живут рядом с обычными людьми. Вы можете подробнее ознакомиться с сюжетом в соответствующей теме, или задать вопрос в гостевой.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables Within » Глава третья: День Памяти » [08.04.955] Змея среди цветов


[08.04.955] Змея среди цветов

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Дата: Фестиваль цветов (8 апреля), он же Хана Мацури, 955 год
Место и время: прибрежные земли реки Хи, провинция Идзумо
Участники: Abe no Seimei & Beauty (Lamia\Nure-onna )
Описание: Ямата-но ороти возродился! И первым делом выкрал почищенный Сусаноо меч Кусанаги. Император отправляет знаменитого колдуна вернуть священную регалию.
В это же время к великому змею наведывается дальняя родственница из знойной Греции. Милашка Ламия, желая насладиться восточным колоритом, примеряет кимоно и с удовольствием изучает окрестности. Вся провинция Идзумо гудит о нашествии мифической "мокрой женщины", так же известной как Нуре-онна. Их встреча неизбежна.
[AVA]http://sg.uploads.ru/R2tUa.png[/AVA]

Отредактировано Beauty (2015-07-17 16:45:18)

+1

2

На рассвете монахи местного храма украсили алтарь новорожденного Будды цветами, но не успели развеяться последние сумеречные тени, как кто-то украл их. Все до единого. Только дорожка лепестков да примятая трава вели к изгороди и дальше, до берегов разгулявшейся реки Хи. Прочитав мантру от злых духов, святые люди снова принялись за дело.
Люди ждали, но не только пышного праздника, но и визита столичного гостя, который, по слухам, должен был вскоре прибыть в их деревеньку. Ему сразу же рассказали и про пропавшие цветы, и про змей и даже про таинственный холм, возникший ночью в пойме реки. Сей холм появился за одну ночь и представлял собой комок камней и веток, иногда вода вымывала из него пласты змеиной кожи, которые ловили местные рыбаки. Ходить в лесистую пойму народ боялся, так что и провожать гостя никто не собирался, даже за вознаграждение или под страхом наказания. Староста, который и оповестил о возрождении Великого змея, клялся, что своими глазами видел чудовище, заползавшее в этот самый лесок. По его словам, одна из голов в ядовитых клыках тащила императорский меч. Увы, разбираться с этим делом колдуну предстояло самостоятельно.
***
- Руми-сан, Руми-сан, мы принесли вам цветы! – весело шипели змейки всех размеров и расцветок, заполонившие весь берег запруды. Ламия поднялась, сладко потянулась, после солнечной ванны она всегда была немного сонная и расслабленная, так что гору цветов, возникшую у подножья облюбованного камня заметила не сразу.
- О-о-о-о, спасибо, мои сладкие, - она не поленилась поднять на руки каждую змейку и поцеловать её в голову. Ну и что, что они не могли выговорить её имя правильно! Главное, что малышки любили свою заморскую гостью всем своими хладнокровными сердечками.
Ещё вечером Ламия сетовала, что не сможет увидеть знаменитый Фестиваль цветов из-за предрассудков местных жителей, а уже сегодня весь змеиный народ решил украсить речную долину цветами не только с местных полей, но и из храма.
Закончив благодарить пестрых малышек, девушка начала заплетать свои темные косы, вплетая в них душистые цветы, украденные с алтаря. День обещал выдаться прекрасным, а ночь – ещё лучше. Мир духов тоже любил праздновать, был бы повод!
Ороти же отсыпался на дне запруды после столь плодотворного визита в императорский дворец.
[AVA]http://sg.uploads.ru/R2tUa.png[/AVA]

Отредактировано Beauty (2015-07-17 16:45:34)

+2

3

В эту ночь господин Абе-но шёл один. Может быть, на то было благоволение Императора, может статься, мастер Онмеджи, глава Департамента, надеялся на скорую смерть молодого прорицателя, но подчиниться все же было разумным решением. «Император велит вам отправляться сию же секунду,» – горделиво воздев гладко выбритый подбородок, борясь с сыростью и простудой, протянул бодрящийся посланник, – «И сохранить все в строжайшей тайне». Никаких свидетелей, ни слуг, ни лошадей, ни шикигами... хотя, конечно же, кто бы мог запретить Мицумуши взмахнуть крылом и спрятаться в просторном рукаве каригину?

Сю отслужило свое, отпустив себя на волю, и в лес Сэймей вошел сам, без поклажи или видимых спутников, вместо церемонного приветствия напев на границе духам и ками, своим старым знакомым. В траве притаились причудливые создания, едва заметно мерцая в тенях, приминая траву и мох, он старается ставить стопу там, откуда не открывается его взору непрочное сияние другого, недоступного для простых смертных мира. Путь его лежит по росе и прохладе, по прозрачному шлейфу аромата цветов, и чем дальше ступает прорицатель, тем отчетливее слышна безыскусная, простая мелодия. Так бы пели служанки, расчесывая прядь за прядью волосы своей госпожи, но в этих голосах почти не было тепла.

Мастер онмё-до совершает еще шаг-другой и останавливается, выпуская из рукава хрупкую бабочку. Дух пролетает полукруг и пересекает границу чужих владений, посланцем разрезая воздух над стылой запрудой. Отсветом солнечной лазури невесомая Мицумуши застыла на зеленой травинке, сложив прозрачные крылышки столь же медленно, как и незваный гость среди теней и деревьев склонился в вежливом поклоне, не рискуя нарушить чужой покой без прямого на то дозволения. Пока что.

Губы его шепчут едва слышно тягучую мантру, он прозрачен для вод и земли, не больше чем дух или тень, отголосок намерения и свет в пустоте. В нем нет плоти и человеческой крови, может быть самую толику, но и та почти не звучит за дрожью серебристых колокольчиков рода могущественной госпожи Кудзунохи.

Отредактировано Abe no Seimei (2015-07-14 21:50:16)

+2

4

Змеи тихо пели в прохладной ночи, мягко покачивая плоскими головами в такт мелодии. Ламия спокойно плескалась в прохладной воде. Расшитое алыми цветами черное кимоно трепыхалось прекрасным приведением на ветке дерева, забытое небрежной заморской хозяйкой. Ну правда, эти наряды были прекрасны, но неудобны, ведь были рассчитаны на дам с более скромными формами, чем уроженка знойной Эллады.
- Милые мои, ну какие же заунывные песни вы поете, - посетовала гостья, омывая оголенные плечи и грудь прохладной и чистой водой. Её могучий змеиный хвост был скрыт во тьме заводи, так что для человека неосведомленного она могла показаться просто варваршей, решившей искупаться в столь неподобающем месте.
Пара маленьких немигающих глаз уставилась на гостью-бабочку, выглядевшую особенно аппетитно в столь поздний час. С тихим «ква» пресноводная лягушка, чей разум не мог постичь всей мудрости земель восходящего востока и великого замысла местных жителей, попыталась съесть пестрокрылую. Что ей до философии и потаенных мантр великого колдуна, когда желудок хочет есть, а глаза видят добычу?
- Сейчас же праздник! Веселье! – она задвигалась в такт только ей слышимой музыке, под которую хорошо трясти всеми чужеземными прелестями, дарованными матушкой-природой. – Давайте я вас научу, - Ламия хотела было смочить горло перед началом своей преподавательской карьеры, но плавающий поднос с маленькими пиалушками сакэ наводил на неё смертную тоску. Тяжело вздохнув и снова не проникнувшись чудесами этой страны, девушка взяла бутылку и отпила прямо из горлышка.
- Водица… На чем я там? Ах да, итак, давайте за мной!
Ещё никогда этот лес не слышал таких песен. Воистину, сей благостный край, где ветер играет на бамбуковой флейте, а под цветущей сакурой слышен нежный плач сямисена, даже помыслить не мог, что змеи могут_так_петь. И весь лес начал не то подпевать, не то стонать в ужасе под очередной куплет о ждущей в порту милой, что отваживает от дверей своих похотливого ухажера, пока её законный супруг с друзьями плавает в чужой стороне. Кимоно, чудесное, дивное кимоно с бабочками и цветами сорвалось с ветки и, подхваченное ветром, понеслось на голову подглядывающего за голой девицей колдуна. Ещё никогда Абэ-но Сэймей не был так близок к провалу. [AVA]http://sg.uploads.ru/R2tUa.png[/AVA]

Отредактировано Beauty (2015-07-17 16:45:51)

+4

5

Она уворачивается от липкого языка лягушки, опускается на камень, лапкой сначала, потом ногой в плетеном башмачке, склоняется почтительно, когда песня сбавляет обороты. Мелодия не знакома ни ей, ни ее хозяину, но в свое время, когда кажется, что вот-вот и история стихнет, Мицумуши появляется у заводи, светлым подолом одежд собирая пыльцу с травинок. Нуре-онна дарит глоточек тишины то ли случайно, то ли с намерением, и шикигами повторно склоняет голову:

– Светлейшая госпожа, мастер-колдун Сэймей из Абэ, советник его достопочтенности правящего Императора, просит вашей аудиенции по приказанию господина десяти добродетелей и по доброй воле.

Прорицателю оставалось лишь ждать, поймав в воздухе тяжелые шелковые одежды и со всем почтением удерживая их в руках. Узор был удивительно уместный и утонченный, светлый шелк, словно живыми цветами усыпанный, переливался в руках и играл всеми красками тусклого заходящего солнца. Не будь ситуация настолько вызывающей, лисий сын бы даже залюбовался искусной работой вышивальщиц и прядильщиц, но в этот день и этот час красота казалась ему существом обманчивым и коварным, способным затмить трезвый взгляд покорного слуги столицы и стихий.

Он переступает через границу, заслышав растворяющийся в сумерках шепот священной бабочки и сменившееся направление ветра. Змеи, отгоняющие существ маленьких и прелестных, не пытаются избавиться от его присутствия, и он называет это знаком благоволения или по меньшей мере отсутствия злобы и неприятия. Когда бы его в высшей степени волновали проблемы двора и многих наслоений запутанных правил, он бы так и остался непрошеным и отвергнутым гостем, так же мог быть просто — незваным.

Эх, взял бы он с собой Хиромасу, как бы тот удивлялся. Редко когда живой человек из плоти и крови рискует посетить мстительного духа по доброй воле и не увидеть собственную смерть в лицо в ту же секунду. А нуре-онна стоила многих мирских довольств, правда, уж честно сказать, господин из Абэ совсем не ожидал, что ее музыкальные пристрастия будут настолько... демоническими. Но что только не стерпит благовоспитанный мужчина, чтобы не разгневать в некоторой степени утонченную и в куда большей степени смертельно опасную женщину.

+3

6

Вот так поешь себе, никого не трогаешь, попираешь сами основы чужой земли своим незамутненным цивилизацией варварством, а тут замечаешь, как бабочка превращается в человека. У обнаженной женщина сразу разыгралась паранойя, сколько ещё замаскированных неприятелей подглядывает за ней в этот час? Взгляд сразу метнулся на одежду… которой не было.
Нури-онна оперлась локтями о мягкую траву берега и подперла щеку рукой, внимательно изучая странное создание, едва не ставшее ужином лягушки. Продуктивность таких вестников представлялась ей сомнительной, сильный ветер и зимняя стужа запросто могли помешать доставить послание хозяину. Но, как она уже успела убедиться, эстетическая составляющая тут ценилась подчас выше, чем практичность.
- Аха, - глубокомысленно кивнуло создание, словно приветствуя мужичка из Абэ и его бабочку-вестницу. – А у вас тут принято похищать одежду купающейся женщины до просьбы аудиенции с ней? Не сочтите за грубость, просто в моих краях все делают наоборот.
Она широко и как-то особенно шкодливо улыбнулась. Ну правда, не ей, уроженке знойной Эллады смущаться оголенного тела, но уж больно все интересно получалось. Значит она тут купается, песни поет, а неизвестный подглядывает-подслушивает, да ещё и её одежду похищает! Ну, с таким аргументом в его руках благочестивая дева отказать никак не могла. Главная беда была в сомнительном благочестии ламии. Женщина откинулась назад, уперлась лопатками в прохладные камни и на них же водрузила острые локотки.
- Не могу отказать в такой просьбе благородному мужу из Абэ. Пусть раздевается да лезет в воду, с радостью приму его своим гостем. Милые мои, принесите ещё сакэ и пиалы для гостей, нельзя же не попотчевать!
Змеи засуетились, причем они не только спешили выполнить наказ госпожи, но и проявили инициативу, пряча за камни расползающуюся маленькую репродукцию горы Фудзи из пустых бутылочек. Руми-сан заседала тут уже давненько, ей было скучно, а объявивший себя трезвенником Орочи благодушно предложил опустошить свои запасы, наивно понадеявшись на змеиную совесть.
- Мастер-колду-у-ун, выходите, - покликала она своего новоиспеченного гостя, перед которым расступились не только змеи, но напоенные рекой травы склонились в уважительном поклоне. – Моё имя Ламия, но ввиду особенностей вашей речи, можете именовать меня Руми-сан, - она уже уяснила, что в этом мире не было не то что буквы, звука «л», все так и норовили прорычать её иноземное имя. - Водичка тут теплая, ночка – ещё теплее, так что присоединяйтесь.
Пренебрегать таким натиском гостеприимства было опасно, об этом тихо намекали окружившее озеро змейки, мягко шипящие вслед колдуну и его вестнице. Ну, он её голой видел, так что пусть сам выпрыгивает из своих пышных тряпок. Ламия была за справедливость! И голое тело, но прежде всего за справедливость! На её гаудзинистом лице сияла очаровательная улыбка.[AVA]http://sg.uploads.ru/R2tUa.png[/AVA]

+3

7

Куда ему торопиться? Неспешно и спокойно, провожаемый шелестом листьев и чужими слугами, сын Кудзунохи пробирается в высокой траве, склоняясь к земле всякий раз, как проходил мимо очередного искусно сшитого шелкового полотна. Ветер разметал тяжелый наряд, словно бумажные куколки рассыпав мягкую ткань по земле. Разноцветными лепестками одежды собрались в его руках, пока Абэ-но добирался до заводи. Ворохом светлого, почти прозрачного расписного кенмоншаджи они же легли в ладони Мицумуши, а Сэймей – наконец – обернулся.

– Я стал не более, чем пособником ветра, отказывающегося скрывать вашу небесную красоту, госпожа, – в очередной раз он склоняется в уважительном поклоне, – смилостивитесь над несносной стихией, ручаюсь, он не желал вам зла.

Он прячет хитрую улыбку и ступает в воду босым, словно в дом, широко взмахнув рукавами, дабы те, словно оперение, не помялись и ровно легли на прозрачную в вечерних тенях гладь. Кожа нуре-онна блестит непривычным для этих земель золотом, Сэймей видит этот отблеск в крупных каплях на длинной шее, в невесомой пряди мягких волос, налипших на острую ключицу – Руми-сан не принадлежит этим землям, едва ли больше, чем бабочки, которых привел за собой Кободайши. Ее гибкий, гладкий хвост проступал на поверхности, тревожа стылую заводь кольцами и волнами, игривый, как дитя.

Руми-сан, что за причудливое имя — Руми. Прорицатель почти уверен, что смог бы приласкать гордыню чужеродного существа его настоящим именем, но к чему начинать беседу с заклятья? Здесь ее природа искажается поневоле, из «Ламии» превращаясь в «Руми», из куколки «Руми» вырываясь прелестным шелкопрядом «нуре-онна», чем-то, что мило и знакомо поднимающейся над горизонтом полной луне и сдержанному шепоту над разгорающимся костром путешественника.

Ох, сам идешь в западню, старый глупый Сэймей, мысленно сетует он, опираясь ладонями в колени. Песок холодит стопы, но чашечка вина согревает душу, бархатной глиняной оболочкой лаская пальцы. Пока Мицумуши воркует неслышно с чужими слугами, отдавая одежды, мастер онмёджи посмеивается добродушно сам над собой и с благодарностью отпивает угощение.

– Луна всегда стремится к солнцу, Руми-сан, но когда одно больше не принадлежит другому, единение может стать злодеянием, – господин из Абэ вскидывает взгляд на небо, на выглядывающую из-за кромки леса молочную полоску неверного света. В сумерках любое слово становится мягче, а лисий сын помогает им стать похожими на материнскую ласку и бережное касание ограждающей от невзгод руки. – Долг, светлая госпожа, вынуждает меня воспрепятствовать чужой воле, доброй она была бы или дурной.

+3

8

[AVA]http://sg.uploads.ru/R2tUa.png[/AVA] Ох уж эти велеречивые колдуны, прячущие смысл за красивыми, как золоченые украшения, словами. Вот и попробуй отделить истину от ослепляющего блеска, угадать, что же вложил он в каждую фразу, пригласил испить с ним чаю или послал на Фудзияму ловить ласточек. Стоило босой ноге мужчины только коснуться студеной глади тенистой воды, как пестрые кольца в его глубине задвигались, образуя маслянисто-черные волны, спешащие словно в страхе под защиту широких рукавов гостя.
- На ветер и правда нет смысла обижаться, он-то всегда подглядывает за тобой, такова его природа, - налитые алым губы продолжали улыбаться, а темные, как эта заводь в сердце леса. Ты никогда не узнаешь, о чем думает вечно улыбающийся человек, и даже нечеловеческая улыбка оставит тебя гадать о намерениях собеседника, быть может потому змеиная дочь никогда не позволяла уголкам губ опускаться, даже в минуты гнева и страшных деяний.
- Кто-то вас очень невзлюбил, если погнал ночью в лес, да ещё и в столь богатых одеяниях. Вы как павлин в кустах, так и привлекаете охотников ярким оперением. Ммм, это звучит почти как угроза, да? Ваш язык такой странный, - она вздохнула, убрала в плеча мокрую прядь и отпила сакэ, на этот раз из маленькой чашки, а не из горла. Маленькая попытка быть чуть более приличной, чем на самом деле.
Женщина причмокнула губами, напиток был хорош для местных, а для неё - сущей водицей. Во всей этой земле, напоенной восходящим солнцем, не было ничего, что смогло бы дать годный алкоголь. Не росло здесь ни злаков, ни винограда, только рис да рыба, редкие овощи и фрукты, вот и приходилось бедолагам довольствоваться сакэ да вином таким паршивым, что уроженка Эллады и под пытками не стала бы его пить.
- Насколько я вижу, вы явно не местных кровей, иначе не пришли бы сюда не то что в таком виде, но в этой жизни. Да и ваша бабочка как-то не походит на простую служанку, так какие же дела привели сюда колдуна, м? - в неё уже было достаточно алкоголя для мирных задушевных бесед. Какая-то змейка с дерева опустила её на голову венок, пока товарки перевернули плетеную из травы корзину, осыпав заводь пестрыми лепестками. Маленькие лодочки заскользили по темной глади, мерно покачиваясь на волнах между ними, словно божественная дорожка между Абэ и Элладой. Ветер заколыхал заросли бамбука, наполняя воздух мерным перестуком, это напугало дремавшую цаплю. Птица расправила белые крылья, чем-то неумолимо напоминающие рукава Сеймея, и вспорхнула в звездную высь. Вечер был спокойным и теплым, располагающим к разговорам, а не жестоким схваткам, где победитель неизвестен. И даже мерное дыхание Орочи где-то в глубине холма не нарушало этой идиллии, но лишь дополняла её некой тяжелой, приятной сонливостью.
- Уж не на праздник ли цветов прибыли? Я слышала, он тут особенно красив, без столичной помпезности и напускного шика, - она с сожалением прикусила губу. Ламия не отказалась бы погулять по украшенным улицам местной деревни, вдохнуть благоухание распустившихся бутонов, но для этого надо было спрятать хвост, а местная земля к такой магии не располагала. Можно было украсть кожу одной из деревенских девушек, но отмечать этот праздник убийствами не хотелось. Оставалось вздыхать в своей прохладной заводи да благодарить местных змей за утешение, ожидая полуночи - времени духов и демонов.

+2


Вы здесь » Fables Within » Глава третья: День Памяти » [08.04.955] Змея среди цветов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC