Вверх страницы
Вниз страницы

Fables Within

Объявление

ОЧЕНЬ ЖДЕМ:Джека Хорнера, Волчат и Принца Чарминга
МЭРИЯ ГОРОДА ИГРОВОЕ ВРЕМЯ:
июль 2015
Добро пожаловать на ролевую игру по комиксам «Fables», где герои сказок и легенд живут рядом с обычными людьми. Вы можете подробнее ознакомиться с сюжетом в соответствующей теме, или задать вопрос в гостевой.

Рейтинг форумов Forum-top.ru

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fables Within » Глава вторая: Долго и Счастливо » [20.07.2015] Flesh and Bone


[20.07.2015] Flesh and Bone

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Дата: 20 июля
Место и время: Магазинчик "Травы и Пряности" недалеко от Вудленда.
Участники: Hansel, Gretel
Описание: Встреча любящих брата и сестры спустя триста лет просто обязана пройти в теплой и дружественной обстановке. Ну, насколько это возможно в сложившихся обстоятельствах.

https://36.media.tumblr.com/566504b485542b6fa4bccf00cca7e762/tumblr_nt343mWxSY1ucw4ovo1_540.jpg

https://36.media.tumblr.com/tumblr_lvwpz7xCEI1qb13iwo1_500.jpg

[audio]http://pleer.com/tracks/4544416MS17[/audio]

+2

2

Do you think they suffered,
Up on Gallows Hill?
Rob Zombie — The Lords of Salem

Без слухов все инквизиторы разом  лишились бы работы. К счастью, отсутствие секретов, которые шепчутся на ухо или в пьяном угаре произносятся уже чуть громче, невозможно в той же степени, что и утопическое общество, и даже сказки сказками в понимании нормалов не являлись, как ни прискорбно, но приближаясь к подобию жизни этого мира. Милые детишки и зверушки вырастают, истории из цветных книжек заканчиваются, а на их место приходят гораздо менее фотогеничные для иллюстраций взрослые и чëрно-белые странички увесистых неинтересных томов. И дела у них становятся гораздо серьëзнее, чем те шалости, которыми они помышляли ранее. Вот, скажем, взять его — неплохо успел подняться на новой власти, да так, что можно было не жалеть об отсутстии гражданства Фэйблтауна. Тут ведь важно выбрать не расплывчатые идеи какой-либо из сторон, а нужное место для успешного устройства. Если говорить короче, то в девяноста процентах случаев никого не волнует, какого цвета над тобой флаги, если ты не политик или один из последних благочестивых рыцарей, живущих исключительно за те самые идеалы благочестия. Что у умных, что у красивых — одинаковые проблемы, от неэстетичных волос в носу до «чтобы не было войны, папа, мама не умри», ля-ля, три рубля. Ну, лично Гензеля ещë волновали вопросы веры, но этот особый пунктик был у каждого, кто имел радость называть себя полноценной и завершенной личностью, та пресловутая индивидуальность, о которой любили много и громко поговорить. Однако Господь никак не регламентировал, кому стоит служить, кому нет, а с колдунами же следовало поступать сурово, дабы происки дьявола не погубили всех добрых людей, коих и так ныне было не сыскать что днëм, что с огнëм. И какими бы индивидуальностями и личностями любовники Сатаны не были, такие подлежали уничтожению и очищению души через истязания грешной плоти, будь то очернëнное дитя лет четырëх или Гретель, чьë детство и ужас, через который им пришлось пройти, никак не должны были оставить и толики приязни к ведьме. А тут и попытки оправдать Тотенкиндер, и ученичество у старой колдуньи, что делает сестру принадлежащей к самой ненавидимой им касте, автоматически приговорëнной к смерти. И нет, ничуть его не сдерживал тот факт, что они так долго были вместе. Для святого дела нет никаких кровных связей, все в глазах Божьих братья и сестры.

Как бы там ни было, какими бы мотивациями он не жил и во что бы не верил, имел место быть неоспоримый факт — начинающая ученица Фрау была задействована в первых рядах ведьм из Салемского процесса и повешена исключительно из милосердия святых отцов и неподдельного беспокойства за душу, ввергнутую в пучину порока, которая уже лишь верëвкой на шее могла очиститься. И обычно словосочетание «верëвка на шее» значило «мертва». А тут птички напели дивную песенку о том, что де маленькая фрау Гретель живее всех живых и по-прежнему пытается промышлять колдовством от наставницы. Птички эти самые ещë и пощебетали о лавке, где еë можно вероятнее всего отыскать. Когда Гензель остановился под табличкой «Травы и пряности», то усмехнулся из-под широких полей шляпы — знали бы нормалы, что тут за травы… Он обернулся назад, оглядывая сонный квартал за спиной, который даже своим необычным внешним видом не смог расшевелить, и толкнул увесистую дверевянную дверь в магазинчик. Над головой тотчас отозвался тонким пронзительным звоном колокольчик, и не просто так — за прилавком никого не было. Оглядываясь в магазине, инквизитор вытащил высушенную травинку из глиняного кувшина с отбитым носиком. Чуть растерев жесткий стебель в пальцах, он смял его в руке. Да, славное место, так дьявол завлекает в свои сети.

+3

3

В скромный магазинчик на углу Эппл-стрит ее действительно устроила Фрау. Тамошний хозяин, сухонький старичок лет семидесяти в  Родных Землях по слухам то ли промышлял разбоем, то ли был фальшивомонетчиком, но Гретхен давно уже перестала судить о людях - нормалах ли, Сказаниях ли, по их прошлому. Еще до того как оказалась на виселице. И если у дражайшего братца были свои убеждения, то за время своего ученичества Гретель обрела свои - и не менее прочные. Все живые мира сего связаны, ничто не случайно, а чужая жизнь священна - и именно потому Древние дорого платят своим слугам за пролитую кровь.
К слову, приносить в жертву человеческих младенцев, как это делала ее наставница, прилежная ученица так и не удосужилась - не было у нее такой необходимости, да и в Новом Мире такого бы не потерпели.
Так что, проведя триста лет по ту сторону смерти, Гретель вернулась к тому с чего начала - разбирала и сортировала для Тотенкиндер травы, толкла в керамической ступке корешки, сушеные ягоды, лягушачьи лапки и иные, куда менее съедобные ингредиенты, о происхождении которых предпочитала не задумываться. В изменившемся мире монотонная работа в четырех стенах, среди связок лаванды и тысячелистника под потолком, была безопасным перевалочным пунктом.

Колокольчик звякнул - резко и жалобно, и девушка, отряхнув ладони о подол пестрой юбки, направилась встречать раннего покупателя.
- Мы откроемся через... - начала она и осеклась, натолкнувшись, как на стену, на взгляд своего брата. Пальцы нащупали край прилавка и судорожно сжались в попытке удержаться и не упасть под нахлынувшими, удушающими - в буквальном смысле - воспоминаниями.
Какого черта он здесь делает? Что бы там о себе не думал Гензель, службой богу его ремесло, по мнению Гретель, можно было назвать с большой натяжкой, а вот служить у дьявола на посылках тому можно было и без рекомендательных писем. Да что да, "какого черта?" - в данном случае было самой подходящей формулировкой для появления инквизитора.

Вряд ли Гензель пришел к ним за корнем мандрагоры или каким-нибудь приворотным зельем - дорогой брат, скорее отрезал бы себе руку, чем прикоснулся к снадобьям, что она варила. И уж точно, он не искал ее прощения. Тогда что ему нужно? Неужто явился довершить начатое? Посреди города? В двух шагах от ведьм с Тринадцатого Этажа? Для этого ему и вовсе надо было потерять и осторожность и рассудок. Хотя чего гадать, Гензель давно уже был взрослым мальчиком, и вполне способен был объясниться.

- Что ж... Проходи, коли пришел. - спустя несколько секунд проговорила ведьма. - Но учти, у меня много работы, так что, если ты ищешь ссоры, придется тебе подождать до вечера. - Гретель сорвала с крючка на прилавком алую косынку, ловко повязала ее, поверх волос и снова подхватила ступку. Чему она точно успела научиться у Фрау - так это выдержке. Главное, чтобы Гензель не заметил, как дрожат ее пальцы.

+3

4

Нет, если уж осматривать лавку в здравом уме, а не глазами ведьмоненавистника, то она была бы очень даже милой, со своим особенным шармом, который крылся в развешанных и расставленных повсеместно пучках ароматных трав, тонких грубоватых нитках, которыми те были перевязаны, в лёгкой потёртости вещей и кирпичных стен. Рядовой покупатель, видно, замирал на несколько секунд, с придыханием оглядывая этот уголок старины, который, впрочем, не производил впечатления дороговизны антикварной, с её-то помпезной вычурностью и обилием завитков с золотым напылением. Напротив, тронутые сединой и умудрённые жизнью пожилые люди, наверное вспомнили бы свои дальние старые деревушки и фермы, представили бы, как юная девушка, похожая Гретель за прилавком, собирала растения в тяжёлую плетёную корзину травы, местами посушенные до желтизны солнцем прерий, а старушка-прабабка с индейскими корнями потом толкла их и шептала над ними. Увы, Гензель не мог похвастаться доброй бабушкой и любимой деревней — первая попавшаяся на глаза старушка подходящего возраста поспешила сделать из них ужин, а дом, откуда родители выставили собственных детей, трудно было называть любимым. Вот и морщил он свой прямой нос от букета запахов, жёсткие нити из колкого льна, которые точно перерезали бы кожу под весом человека, представлял на шеях повешенных, а отбитые бурые крошки и местами крошащийся сероватый раствор были скорее отвратительны, чем представляли какую-то эстетическую ценность.

— Лучше было сжечь тебя, сестра, — считайте, это и было «здравствуй, Гретель, мы давно не виделись», — или ведьма собрала бы тебя заново даже из трухи? — читаем по губам как вопрос в заботливой интонации «хорошо ли ты себя чувствуешь?» Он продолжал сминать в пальцах травинку, с каждым разом делая это все быстрее и сильнее, вплоть до белизны костяшек пальцев. В нос ударил слабый запах полыни, что горечью оседал на языке и сладостью першил в горле, но это было верно выбранное сопровождение их разговора — Господь даже здесь сумел направить верно его руку. Гензель горящим не хуже костра инквизиции взглядом вцепился в худую её шею, словно так сможет проявить на коже следы от верёвки, три сотни лет назад уже стянувшейся на ней, но как назло никаких ярких гематом не появлялась. Он почти рванулся вперёд, дабы даже перевесившись через прилавок, но нарисовать собственными заново синие с фиолетовым пятна, пусть и менее явные, однако остановился вовремя. Слишком близко к Фэйблтауну и слишком рано, чтобы завершать дела — с Бабой Ягой, которая Красная Шапочка, и солдатами Джепетто ещё не было закончено, пусть уж останется братом, который просто пришёл поговорить, пусть и с интонациями, меньше всего подходящими под это самое «просто». Так что он только отбросил измятую в руке траву, в последний раз сжав её так, что ногти даже через перчатку ощутимо врезались в ладонь, и принялся со слабеньким рвением доказывать, что он всё же любящий и добрый. Как завещал Отец, всех надо любить, как Он любит, а заблудшие Его овцы более всего нуждаются в благодетелях, что вернуть заблудшую душу в Его стадо. Только проникнуться этой любовью ему немного мешал стук ступки, о чём, конечно же, говорить Гензель не собирался, а без слов, но с безапелляционным выражением лица, выдернул из чужих пальцев деревянный пестик, который не преминул громко бросить тут же, на прилавке. Что поделать, инквизиторская любовь к показухе, чтобы другим неповадно было... — У тебя нет работы, Гретель, пока я здесь. Ты расскажешь мне, почему до сих пор не догораешь в адских котлах, — да, это был не вопрос, а очень понятая констатация факта, — о том, как носит тебя эта земля, даже спрашивать не буду, она и не такие носит проданные дьяволу души, — а это было сказанное в завершение «я очень рад тебя видеть». Конечно, полное братской любви и презрения во взгляде.

Отредактировано Hansel (2015-08-24 19:58:02)

+2

5

Стеклянная баночка с треском разлетелась прямо над правым плечом инквизитора и блестящий дождь просыпался на прилавок. Что ж, перенервничала. Бывает. Хорошо, что от эмоций Гретель лампочки не закоротило, вызывать электриков и пускать псу под хвост всю утреннюю выручку как-то не хотелось.
- Осторожно, братец, еще порежешься, не дай Господь. - девушка наскоро намочила тряпку и аккуратно стряхнула серебристую колкую пыльцу прямиком в ведро.
Нарочито неторопливо она отставила ступку в сторону, перевязала шнуром пучок сушеной горечавки, такой же блекло-синей, как ее глаза или глаза Гензеля, подтянувшись на цыпочках, подвесила ее на крючок под потолком, и вновь повернулась к брату.
- Адские котлы?! - она удивленно подняла бровь. - Неужто ты решил, что обеспечив мне мученическую смерть, ты отправил меня в такое теплое местечко? А может я и вовсе отмечена теперь перстом Господа. Ты ведь сам понимаешь, что пути Его неисповедимы. - Гретель закусила губу, чтобы не рассмеяться - можно было бесконечно любоваться на горящий огонь, бегущую воду, и выражение лица инквизитора, когда с ним начинают спорить по богословским вопросам.

- А если серьезно, милый, с чего ты вообще взял, что я имею хоть малейшее представление, как и почему очнулась здесь, в Вудленде, спустя триста лет? Мне говорили, что Фрау месяц назад забрала из Салема мое тело..., чтобы похоронить как положено, разумеется. - в голосе ведьмы не было ни упрека, ни гнева - простая констатация факта: "ты меня убил, я вернулась, вот и весь сказ". - Может она и хотела не просто организовать похороны, а может это случилось помимо ее воли. Сама Фрау своих карт не раскрывает, тебе ли не знать.

Маргарита замолкла на секунду и потянулась за тонкой бронзовой ложкой - на крохотной плитке за ее спиной в углу как раз начало закипать сладковатое варево, источая имбирный аромат.
- А насчет моего посмертия ты сильно заблуждаешься, Гензель. Не было в нем ни адских котлов, ни райских кущ - только белый туман, да блуждающие в нем тени тех, кто пришел туда до нас. Может там, за туманом, и было что-то еще, да я не пошла дальше. Прости, что топчусь по твоим эдельвейсам, но все так и было - словно долгий сон без сна, а потом я проснулась.

Она ловко подхватила турку с огня, и потянулась за чашками.
- Будешь? - уголок ее рта пополз вверх в беззлобной улыбке. - Не бойся, это всего лишь кофе, я не подсыпала туда ни кореньев, ни сушеной печени ворона, ни чего-то еще экзотического, так что твой моральный облик не пострадает, даже если ты его выпьешь.

+3


Вы здесь » Fables Within » Глава вторая: Долго и Счастливо » [20.07.2015] Flesh and Bone


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC